Идеология: классическое определение и бытовая интерпретация
В отечественном политологическом дискурсе ведется дискуссия по проблемам идеологии и национальной идеи. В фокусе внимания ответы на вопросы, нужна ли России государственная идеология и какой она должна быть, какое место в ней должны занимать патриотизм, соборность, религия, межконфессиональное сотрудничество, социальное равенство, гендерные отношения, межпоколенческое взаимодействие.
Значительная часть несовпадений во мнениях происходит из-за отсутствия общепринятого понятийного аппарата. Академики Н.А. Симония и А.В. Торкунов писали в свое время: «Отсутствие научных школ и "полная свобода творчества" приводит к появлению обильной хаотической и самодеятельной псевдонаучной продукции. Одним из последствий этого является либо беспорядочное, либо, наоборот, ритуальное использование терминов (глобализация, модернизация, инновация и т.п.), чаще всего без понимания их понятийного содержания. В результате …мы столкнулись… с понятийным кризисом, с отсутствием главного инструмента, без которого невозможна коммуникация в научном сообществе, да и само это сообщество» [15.С.69].
Эта констатация до сих пор может быть отнесена и к такому ключевому понятию системы гуманитарных знаний, как идеология. В понятийном хаосе 90-х гг., когда отечественные аналитики смешивали привычные советские идеологемы с некритичными заимствованиями из западных источников, это слово приобрело негативный оттенок. Одной из главных задач была провозглашена деидеологизация политики России, а идеологии был вынесен смертный приговор [20].
Произошло это в силу того, что на финальной стадии советской истории произошла подмена понятий, и под идеологией стала пониматься политическая пропаганда, тенденциозно отражавшая действительность. Сам по себе термин "идеология" ввел в конце XVIII века видный французский философ, политик и экономист Антуан Луи Клод Дестю де Траси для обозначения общих закономерностей происхождения идей из содержания чувственного опыта. Приведенное в систему обобщение этих закономерностей должно было стать руководством в науке и жизни, первоначалом того, «что называется идеологией в собственном смысле слова; и все следствия, которые из них выводятся, суть предметы грамматики, логики, педагогики, морали частной и публичной (то есть искусства жить в обществе), воспитания, законодательства, которое есть не что иное как воспитание взрослых. Мы не сможем… во всех этих науках впасть в заблуждение, если только не потеряем из виду те фундаментальные наблюдения, на которых они основываются [24.P.215]. Это наставление было и остается необходимым, чтобы предвидеть будущее, формировать целеполагания и принимать верные решения для упреждения возможных опасностей и защиты национальных интересов. Впоследствии в эту систему были включены религия, философия и эстетика [2.С.434].
Французский мыслитель хотел таким образом подвести научную базу под прогрессивные реформы Наполеона, закладывавшего основы буржуазной Франции, да и всей континентальной Европы. Наполеон, однако, воспринял идеи Дестют де Траси как слишком абстрактные и уводящие от непосредственных задач франкоцентристской внешней политики. С его легкой руки за идеологией уже тогда закрепилось и второе понимание ее как ложного, иллюзорного, оторванного от действительности сознания [2.С.434].
Разногласия между Дестю де Траси и Наполеоном — пример органического противоречия, свойственного отношениям между наукой и политикой. Такого рода коллизии сопровождают всю мировую историю. Достаточно вспомнить знаменитый диалог между Диогеном и Александром Македонским. На вопрос великого полководца, что он может сделать для него, великий философ-бомж ответил из бочки: «Отойди, ты закрываешь мне Солнце». Приоритет ученого — познание истины, цель политика — захватить, укрепить и расширить власть, сплошь и рядом пренебрегая объективной истиной. Вместе с тем дальновидные политики понимают, что без адекватного понимания реальности они не смогут ни захватить власть, ни удержать ее. Поэтому самые прочные политические режимы всегда стремились к союзу с учеными.
Не был исключением и Наполеон, при котором практически заново была восстановлена Парижская академия, баронские титулы получили математик П. Лаплас и химик К. Бертолле, процветали физики А. Ампер и А. Вольта. Фармацевт Антуан Пармантье при содействии Наполеона спас Францию от голода, за нескольких лет распространив культуру выращивания картофеля.
Согласно Наполеону, главная задача руководителя государства — развивать образование и науку, а вторая — присоединять новые пространства с целью обеспечить благоденствие своему народу. Задача присоединения новых пространств оказалась приоритетной в политической концепции Наполеона. Поэтому в эпоху его правления были изобретены патрон и нарезное огнестрельное оружие, но не получили признания усилия А. Дестю де Траси в области общественных наук.
Между тем объективный анализ социально-политической обстановки в России мог бы предостеречь Бонапарта от рокового похода на Москву. Расчет на то, что встретят его как освободителя от крепостного рабства, оказался химерой. В июле 1812 г. русский парламентер генерал В.И. Левенштерн из беседы с французским генералом Себастиани вынес глубокое убеждение, что французы совсем не были знакомы с духом народа страны, в которую они вторгались. «...Как велика была ошибка Наполеона, — писал Левенштерн впоследствии, — когда он думал, что русские будут способствовать его …намерениям. Предполагая дать русскому народу свободу, он не подумал о том, что народ не имел ясного представления об этом слове» [11.С.347].
Недооценка науки вообще и общественных наук в частности явилась причиной многих политических крахов. Так, непонимание общественно-политической ситуации в России ее правящей верхушкой явилось причиной уникального поражения нашей страны в Первой мировой войне, выигранной союзниками кровью русских солдат.
Игнорирование гуманитарного знания общественных процессов и перерождение идеологии в «идолологию» произошло на завершающем этапе «развитого социализма» в СССР. Вместо анализа происходящих в мире процессов, включая информационно-технологическую революцию, советские обществоведы десятилетиями мусолили милый «кремлевским мечтателям» тезис о «третьем этапе общего кризиса капитализма», обосновывали теории «развитого социализма» и некапиталистического пути развития стран «социалистической ориентации», выискивали у К. Маркса и В.И. Ленина цитаты для схоластических дискуссий с пекинскими «догматиками» и западными «еврокоммунистами».
К чести советской науки следует упомянуть нигде не зафиксированный, но бытующий в академическом фольклоре диалог между академиком Н.Н. Иноземцевым и начальником Генштаба маршалом Н.В. Огарковым в августе 1982 г.. Легенда гласит, что выдающийся советский ученый-международник попытался предостеречь военачальника от бездумных военных расходов и использовать брежневскую разрядку 70-х гг. для стабилизации экономики. В ответ маршал обозвал ученого «щенком», ничего не понимающим в военном соперничестве СССР и США. Окружение убеждало академика позвонить Л.И. Брежневу и пожаловаться на оскорбление. Но, даже если Н.Н. Иноземцев и решился на такой шаг, он не успел его сделать: 12 августа 1982 г. его не стало.
Общественные науки в СССР превратились из средства познания истины в орудие рутинной пропаганды, что и обусловило резко отрицательное (наполеоновское) отношение к ним в обществе как к никому не нужной «болтологии» для обслуживания пропагандистских потребностей правящих режимов. Но пропаганда — явление преходящее. Идеология же — объективная внеисторическая реальность, всегда существующая в обществе. Подобно энергии, она никогда не исчезает и не возникает вновь, но постоянно преобразуется, принимая те или иные формы.
Мы исходим из классического понимания идеологии как системы политических, правовых, нравственных, религиозных, эстетических и философских взглядов и идей, в которых осознаются и оцениваются отношения людей к действительности [2.C.434]. Такая система в наиболее общем виде включает в себя науку, культуру, религию и мораль. Это совокупная (системная) умозрительная модель общественного развития с обозначением его целеполаганий и перспектив.
Идеологию часто отделяют от мировоззрения, которое «в противоположность идеологии... имеет более свободный…, более гибкий и динамичный и вместе с тем — личностный, интимный характер» [8]. Это верное положение может пониматься как противопоставление «хорошего» мировоззрения «плохой» идеологии. На деле большой разницы между двумя понятиями нет. Мировоззрение можно понимать как преломление одной из общих систем представлений о главных ценностях и перспективах развития общества в сознании одного отдельно взятого человека. Поэтому эти понятия — синонимы при определении восприятия людьми своих целей и перспектив.
Религия и церковь. Роль в истории и современности
Идеи — материальная сила. Согласно В. Гюно, ни одна армия не устоит перед силой идей, время которых пришло. Поэтому развал СССР начался и завершился именно попытками «деидеологизировать» Россию. По существу т.н. деидеологизация была направлена на навязывание советским людям новой для них идеологии потребительства. Именно эта навязанная извне идеология породила многомиллионную армию «челноков», устремившуюся через рухнувший железный занавес за колготками и шубами в «цивилизованный Запад». Российская государственность на время прекратила свое существование, а национальные интересы России были сведены на уровень идеологемы «как прикажете» по отношению к «Вашингтонскому обкому».
Вставание Росси с колен с начала текущего века началось именно с восстановления идеологических основ государства. И естественно, что в условиях фиаско брежневского псевдокоммунизма, который был пропагандистским обоснованием власти авторитарной узкой номенклатурной прослойки, важную роль в восстановлении российского национального чувства, обретении новой государственности сыграли религия и церковь. Причем не только христианская. Принадлежность Ахмата Кадырова к исламу не мешает считать его мучеником становления новой российской государственности.
В.В. Бортко изложил [5] целую систему взглядов на новую идеологию России, предложив, в частности, повысить роль законодательства и права, создать своего рода юридические храмы социальной справедливости как центры межнациональной и межконфессиональной консолидации. В этой системе есть немало пунктов, с которыми можно согласиться. Но есть и уязвимые места, среди которых наиболее важное — игнорирование позитивной роли религии и церкви как в становлении российской государственности, так и человеческой цивилизации в целом.
Ведь человек из животного превратился в общественное животное тогда, когда на место инстинкта самосохранения обрел страх перед смертью и желание вечной жизни, надежду на осуществление которого могла дать только религия. Именно поэтому зарождение религии связывают с плачем шумерского царя Гильгамеша над могилой его друга: «Как, о, как я утешусь? Как, о, как я заплачу? Друг возлюбленный мой грязи теперь подобен, И не лягу ли я, как он, чтоб вовек не подняться?» [6]. С этих слов и начинается существование homo sapiens как носителя Разума. Не случайно такие убежденные атеисты как Вольтер, Ницше, Робеспьер утверждали, что если бы Бога не было, то его надо было бы придумать.
Другое дело, что религия и церковь отнюдь не тождественны. Религия — объективно свойственная человеку вера в смысл своего существования, в бессмертие, в загробную жизнь. У разных народов в разные исторические эпохи эта вера институционализируется в разных социальных институтах. Соответственно, складывается и сословие служителей культа, которое на определенных этапах играет прогрессивную роль, в особенности в становлении национальной государственности. Нашу государственность, например, трудно представить без Сергия Радонежского, Серафима Саровского, патриарха Филарета.
Но клир — это живые люди со всеми свойственными человеку недостатками, включая жажду власти и материальных благ. К тому же на определенных этапах своего развития церковь отстает от научно-технического прогресса и не в силах дать ответы на вопросы о реальных формах бессмертия и загробной жизни. Древнего египтянина можно было уверить в том, что его мумия обретет вечную жизнь после смерти, но технологически просвещенные американцы легко без всяких угрызений совести переработали эти мумии в бумагу и удобрения, отрицая их сакральную ценность.
Отсюда неизбежные этапы церковных преобразований и реформаций. Происходящие в науке и технике изменения свидетельствуют, что мы подошли к качественно новому рубежу развития человеческой цивилизации и человека как носителя разума. Человек достиг уровня развития, на котором может уничтожить себя. Ученые, например, до сих пор не могут ответить на вопрос, почему разумные существа, которые наверняка должны существовать в бесконечном космосе, не выходят на контакты с нами. Единственное логическое объяснение этому дал Энрико Ферми, предположивший, что все разумные цивилизации погибают, достигнув определенного уровня технологической зрелости [7].
Парадокс Ферми —лишь гипотеза. Человечество может преодолеть рубеж технологической зрелости и сохранить бесконечную нить разума во Вселенной. Религии и церкви принадлежит важнейшая роль в этом процессе, — но для этого церковь должна адаптироваться к реалиям нашего века.
В новой системе ценностей, которые должны составить систему новой поддерживаемой государством идеологии, церкви должна принадлежать системообразующая роль. Иначе человек окончательно утонет в болоте потребительства вместе со всей нашей цивилизацией.
Но чтобы вернуть власть над душами верующих, привлечь в храмы тысячи молодых студентов, инженеров, врачей, рабочих и интеллигентов, церковь сама должна идти в ногу со временем и дать новую «начинку» своим сакральным понятиям — бессмертие воскрешение, рай, ад, страшный суд.
Русский космизм как идеология церковной реформации
Идея церковной реформации в России не нова. С ее проектами выступали Л.Н. Толстой, Ф.М. Достоевский, большевики-богостроители В.А. Базаров, А.А. Богданов, А.В. Луначарский, А.М. Горький.
Наиболее полное представление о путях совершенствования организационных форм религиозного мироощущения дали русские космисты, сумевшие предвосхитить научно-технологическую революцию ХХI века.
Суть русского космизма: религия есть фольклорное эмоциональное толкование научно-технического прогресса, смутная догадка о будущем человечества. «Мы, — говорил К.Э. Циолковский в беседе с А.Л. Чижевским, — должны признать за ней [религией] право на существование, ибо нельзя многие миллионы людей признать полуумными или просто глупцами! Над этими общепринятыми во всех религиях символами надо глубоко поработать, полнее расшифровать их с космической точки зрения» [18.С.424].
Век спустя наука вплотную подошли к космической расшифровке религиозных символов как задач прикладной науки: бессмертие есть искусственное увеличение видовой продолжительности жизни людей, воскрешение — построение бионических антропоидентичных моделей прежде живших, душа — индивидуальный алгоритм личностного поведения (доведенный до совершенства цифровой аватар), рай — встреча с любимыми в цифровой загробной жизни. Все это уже не только религиозные символы, но и задачи прикладной науки. Мы на пороге синтеза рациональной научной и эмоциональный религиозной форм мироощущения человека. И это открывает возможности для реформирования всех форм религиозного мышления, всех конфессий из идеологических опор формирования национальных государств в единую для всех рас и этносов идеологическую базу человеческой цивилизации. Именно об этом писал Ф.М. Достоевский, называя такую идеологическую опору вселенской церковью.
Практические формы такого преобразования церкви подробно описаны одним из основоположников русского космизма Н.Ф. Федоровым (внебрачным сыном князя П.И. Гагарина). Необходимо, писал Н.Ф. Федоров, дополнить храмовую литургию внехрамовой, создать при храмах научно-исследовательские центры, которые «изучали бы научно-технические приемы... управления всеми молекулами и атомами внешнего мира так, чтобы рассеянное собрать, разложенное соединить, т.е. сложить в тела отцов...» [17.С.442].
Можно представить, как, отдав должное храмовой литургии и совершив необходимые церковные обряды, слушатели семинарий, медресе и других духовных, а также и светских учебных заведений отправляются в «центры внехрамовой литургии», где с религиозным пафосом вооруженные современными знаниями в области искусственного интеллекта работают над созданием цифровых моделей прежде живших людей, приближая их к оригиналу вплоть до рукотворного воскрешения. Эта цель как результат человеческой деятельности отражена и в Евангелии: на вопрос фарисеев, когда же придет царство Божие на Землю, Иисус ответил: «Царствие Божие внутрь вас есть» [9.C.1095].
Отцы церкви, в частности, святой Серафим Саровский толковали это изречение как обитание благодати Божией в сердцах человека. Такое толкование дает ответ на главный вопрос — что есть материальный субстрат Бога. Дочь видного немецкого ученого, конкурента К.Э. Циолковского Германа Оберта, выступая в Москве на конференции, посвященной тридцатилетию полета Ю.А. Гагарина, рассказывала, что ее отец, оставшись не у дел в 1945 г., посвятил несколько месяцев поискам ответа на вопрос о материальном существовании Бога и покинул свое научное затворничество со словами "в материальном мире Бога нет". Логически это дает нам основание полагать, что под Благодатью Божией в сердцах человека следует понимать некую программу исторического процесса, в соответствии с которой протекает вся наша жизнь, а смысл жизни заключается в стяжании этой благодати, то есть во все более полном познании окружающего мира.
Развитие по программе не означает, что человечество застраховано от катастроф, которыми чреваты угрожающие ему глобальные вызовы. Библейская концепция Антихриста — человека, в которого дьявол вложит свою власть, силу и влияние, — также служит фольклорной концепцией состояния современного мира, балансирующего на грани самоуничтожения. И точно так же, как библейский Бог убивает Антихриста, в реальной истории человек (люди, объединенные в земную цивилизацию) должны противостоять попыткам спровоцировать вселенскую катастрофу. Русский космизм предлагает для этого необходимое средство в форме «Общего дела» человечества в изложении «Московского Сократа» Н.Ф. Федорова.
«Общее дело» русского космизма как альтернатива войнам и конфликтам
В силу объективных исторических обстоятельств в России раньше, чем в других странах, была осознана опасность глобальных катаклизмов. За 30 лет до начала Первой мировой войны сотрудником московского архива Министерства иностранных дел Н.Ф. Федоровым была выработана концепция объединяющего международное сообщества мировоззрения как альтернатива идеологии соперничества и борьбы, по выражению рейхсканцлера Б. Бюлова, «за места под Солнцем».
Федоровский проект «Общего дела» частично нашел отражение в созванной по инициативе России в 1898 г. первой в истории международной конференции по разоружению. Это была программа конверсии военного производства, озаглавленная «Как орудия разрушения обратить в спасение». Программа должна была побудить людей отказаться от войн и объединить человечество во имя достижения общей великой цели бессмертия и воскрешения [17.С.23].
Введя в научный оборот понятия патрофикации (рукотворного воскрешения) и регуляции (рукотворного бессмертия), Н.Ф. Федоров заложил основы русского космизма, развитого впоследствии его учеником К.Э. Циолковским и единомышленниками В.И. Вернадским и А.Л. Чижевским. В мировой науке нет единого толкования понятия «русский космизм». Академик Н.Н. Моисеев предпочитал называть его не научным направлением, а умонастроением, подчеркивая глобальный вселенский характер парадигмы мышления его основоположников. «Это умонастроение получило название русского космизма. Оно родилось в России и является одной из важнейших страниц истории русской и мировой философской и естественно-научной мысли» [13.С.605]. Базовое понятие «Общего дела» — патрофикация — наиболее уязвимо для критики. Слишком уж невероятной представляется идея рукотворного воскрешения прежде живших. Но именно это понятие делает умонастроение русского космизма системным с научной точки зрения и привлекательным — с идеологической.
Среди концепций мирового исторического процесса, в рамках которых излагаются различные модели выхода из глобального кризиса цивилизации, русский космизм выделяется целостностью. Его авторы исходят из возможности и целесообразности продолжения нашей цивилизации и ее представителя homo sapiens как материальных носителей вечного и бесконечного разума во Вселенной. В то же время К.Э. Циолковский допускал и даже считал желательной смену форм материальных носителей по мере смены космических эр. Ему виделись лучевые и эфирные формы существования разума, бесконечные и не зависящие от каких-либо космических катастроф.
Русский космизм и трансгуманизм
Постановка вопроса о возможности совершенствования материального носителя разума заимствована и современными трансгуманистами, выступающими за ускорение научно-технического прогресса в целях изменения нашего биологического вида. Но из всего комплекса составляющих этого вида они выделяют лишь одну — биологическое бессмертие, достижение которой считается ими центральной задачей науки и человечества.
Трансгуманисты игнорируют комплекс социального, экономического, демографического и политического резонанса от решения поставленной ими задачи. Трудно представить масштабы социальной напряженности в обществе, которая могла бы возникнуть при неравномерном распределении «права на бессмертие» между людьми, равно как и экологической катастрофы при распространении этого права на всех ныне живущих и прежде живших.
Прогноз этих перспектив привел члена Национального совета по биоэтике при президенте США Ф. Фукуяму к выводу, что трансгуманизм есть самая большая угроза человечеству [22]. В погоне за удовлетворением очевидных проблем человечества технологически ориентированные ученые неожиданно для себя могут сделать открытия, чреватые взрывоопасными последствиями для человечества в целом, в том числе и овладеть механизмом естественного регулирования процессов старения биологических организмов.
«Общее дело» Н.Ф. Федорова отличается от трансгуманизма антропоцентристским системным подходом, ставящим во главу угла потребности и чаяния всех людей, а не только элиты. Патрофикация, ядро учения Н.Ф. Федорова, — не удел и привилегия олигархата, а идеал всего человечества — от маргиналов до первых лиц, побуждающая человека к конструктивной деятельности во имя сохранения цивилизации. Верящий в нее не приемлет потребительскую идеологию «после нас хоть потоп». Ему не безразлично, что будет с его близкими и человечеством. Н.Ф. Федоров впервые обозначил воскрешение не как дар внешних сверхъестественных сил, а как проект прикладной науки, реализуемый посредством внехрамовой литургии. Сформулированная им задача на языке науки XXI в. может быть обозначена как проблема бионического антропоидентичного моделирования, т. е. построения моделей прежде живших людей по имеющейся о них информации. В контексте восстановления биологического тела задача теоретически решена с овладением техники биологического клонирования человека. Насыщение этого биологического аппарата программной информацией, т. е. тем, что в религии обозначено сакральным понятием душа, представляется куда более сложной задачей, хотя нет теоретических доказательств ее неразрешимости.
Академик А.Н. Колмогоров доказал, что «моделирование способа организации материальной системы не может заключаться ни в чем ином, как в создании из других материальных элементов новой системы, обладающей в существенных чертах той же организацией, как и система моделируемая». То есть «достаточно полная модель живого существа по справедливости должна называться живым существом, модель мыслящего существа — мыслящим существом» [12.С.52].
Но если мы моделируем не абстрактное, а конкретное данное мыслящее существо (например, А.С. Пушкина), то модель может бесконечно близко приближаться к этому существу. Все дело в объеме информации, которое моделируемые субъекты оставляют о себе на Земле.
На этом принципе построена работа по созданию «цифровых двойников» — Self-developed digital images (SDDI). Суть проекта в том, что образ человека фиксируется посредством видеокамеры, а затем оцифровывается. Далее компьютер продолжает мониторить объект, используя вмонтированное в него сложное аудиовизуальное оборудование. При этом производится постоянная корректировка (подгонка) виртуального образа с целью максимально приблизить его к подлинной индивидуальности моделируемого индивида.
Считается, что большая часть информации об историческом прошлом и тем более об особенностях отдельных индивидов утеряна безвозвратно. Стремление к восстановлению этой информации эмоционально отображено в известном стихотворении Е.А. Евтушенко: «И про отца родного своего мы, зная все, не знаем ничего» [10.С.15]. Трудно найти более точное поэтическое выражение федоровского стремления сложить атомы и молекулы «в тела отцов». Препятствует этому дефицит информации. Но есть любопытная объективная закономерность: чем быстрее и дальше мы продвигаемся вперед по ленте времени, тем больше мы узнаем о прошлом. И где пределы этого процесса восстановления прошлого? Не правы ли мы, когда говорим: «Никто не забыт, ничто не забыто»?
Достигнутый уровень когнитивных исследований не позволяет определить сроки выхода на близкие рубежи к решению проблемы бионического антропоидентичного моделирования. Но с точки зрения этики и философии очевидно, что именно решение этой задачи является наиболее полным соответствием сакрального понятия воскрешения. Смысл религиозной этики заключается в безгрешии, работе на Бога: «Работай мне, и я все тебе воздам, — писал неофициальный духовник царской семьи архиеписком Феофан. — ... Работающие Господу внешне не видны, нередко даже презираемы и гонимы, но за то внутренне зреют постоянно в совершенствах духовных, которыя в другом мире воссияют в них, как солнце, и дадут им соответствующее себе место и блаженство» [16].
С современных этических позиций слова предстоятеля стоило бы прочесть так: человек может оставить о себе сколько угодно хвалебных отзывов и быть удостоенным любого количества наград за свои прижизненные деяния, но если эта информация фальшива, и на самом деле индивид не достоин этих наград и почестей, то его патрофикация будет только затруднена дезинформацией. Только по-настоящему праведная и достоверная информация дает право на патрофикацию и облегчает ее реализацию. В этом суть притягательной силы идей Н.Ф. Федорова и политическая эффективность ее реализации на пользу построения гармоничного мира устойчивого развития.
Межконфессиональная интеграция в современном мире.
В резонансном выступлении В.В. Бортко [5] правомерно выражается озабоченность в связи с попытками подорвать политическую консолидацию российского общества с использованием межконфессиональных различий. Закрывать на них глаза нельзя, но нельзя и нейтрализовать их только оперативными правоохранительными методами.
Необходима принципиально новая идеологическая основа, интегрирующая представителей различных этносов и конфессий. Внехрамовая литургия Н.Ф. Федорова в этом отношении может быть востребована, так как сочетает религиозный пафос и научную рациональность вне зависимости от конфессиональной принадлежности верующего. Центры внехрамовой литургии могут быть учреждены при храмах любой конфессии. Двери в них открыты и для атеистов, — для всех, кто жаждет бессмертия и воскрешения.
Русский космимзм как национальное проявление общмировой тенденции
Русский космизм — это отечественная явление, но идеи выдающихся российских мыслителей перекликаются с концептуальными положениями религиозных и философских систем многих времен и народов от Платона, Аристотеля, Конфуция до Джавахарлала Неру, Эйнштейна, Карла Ясперса, Пьера Тейяра де Шардена. Их общим девизом является глубочайшая мысль христианского философа Эриугены (ок. 810 — ок. 877) Nemo intrat in caelum nisi per philosophiam [19.C.79] (Никто не всходит на небеса иначе, как через философию). Под философией в те времена понималась вся наука, включая и естественные науки.
Аналогичные умозаключения имеются и в восточных научных и философских парадигмах. Еще в Древнем Шумере жизнь на Земле прямо связывали с существованием Вселенной: «Если зло достигнет успеха, не взойдет Солнце», — гласит шумерская пословица. Одно из самых образных и убедительных восточных толкований бессмертия разума приводит Ю. Семенов в книге «Дипломатический агент»:
Умирает не пламя — свеча,
Тает плоть, но душа горяча,
И в борьбе пребываю уча
Быть до смерти собою самим.
Согласно Ю. Семенову, это слова из афганских песен. Но есть исследования, по которым первоисточником являются древнеегипетские письмена, а автором называют фараона Хеопса (Хнум-Хуфу — (приблизительно 2589—2566 гг. до н.э.). Возможны и другие интерпретации авторства этой философской концепции. Но не меняется ее основная идея, положенная в основу русского космизма: разум как способ материи познать самое себя бесконечен в безмерном пространстве/времени, мышление есть форма существования разума, а мыслящий человек — носитель разума. Носитель может меняться, но его суть, предназначение остаются неизменным.
Теория космических эр К.Э. Циолковского в преломлении научно-технической революции ХХI века
По естественнонаучным макроисторическим концепциям истории наша цивилизация конечна. Точно так же, как единственным средством продления жизни отдельного человека является ее неукорачивание, для продления жизни человечества надо не укорачивать ее. Если нам удастся избежать термоядерной катастрофы, мы сможем только продлить существование нашей цивилизации, но она все равно погибнет вследствие деградации Солнца, поглощения Млечным путем или другими галактиками. Судьба человечества в этом отношении в наших естественнонаучных представлениях аналогична представлениям о жизни отдельного человека. В стремлении к продлению жизни мы точно так же обращаемся уже не к науке, а к религии.
Тему бессмертия одновременно человека и цивилизации поставили русские космисты и, прежде всего, учитель-наставник К.Э. Циолковского «идеальный библиотекарь» Н.Ф. Федоров в теории патрофикации (рукотворного воскрешения) и регуляции (искусственного увеличения видовой продолжительности жизни людей). Но когда страстный популяризатор русского космизма Л.Н. Толстой представил федоровское видение будущего человечества на собрании общества московских психологов, ему был задан опрокидывающий вопрос: «А где же Вы расселите эти десятки миллиардов бессмертных и воскрешенных вами людей? Уж не в космосе ли?» Отчасти благодаря вопросам такого рода умонастроение корифеев отечественной науки получило название космизма, но ответ не был дан ни в эпоху Л.Н. Толстого, ни позже.
В действительности ответа на вопрос безвестного московского психолога нет до сих пор. Можно предложить концепцию ответа, подойдя к нему в контексте универсальной истории. Прежде всего, нужно смелее подходить к вопросам будущего человека и цивилизации. Как говорил Циолковский, нельзя представить философа, который трусит, Гераклита, который боится. Сам К.Э. Циолковский подал пример философской смелости, предложив теорию космических эр и лучевых (эфирных) форм мышления и разума. С точки зрения современной науки эти концепции несостоятельны. Но они предполагают бессмертие разума, — и это само по себе огромный шаг вперед. Нужно лишь дать новую реалистическую начинку этим теориями. Первый шаг в наполнении концепций бессмертного лучевого (эфирного) разума был сделан другим космистом — В.И. Вернадским.
Он открыл биогеохимическую основу биосферы. Это явилось исходным пунктом для развития учения о ноосфере как качественно новой форме организованности планеты, возникающей благодаря научному мышлению и творческой деятельности, направленной на рациональное управление природными процессами и ресурсами. «Человек… должен понять, как только научная, а не философская или религиозная концепция мира его охватит, что он не есть случайное, независимое от окружающего — биосферы или ноосферы — свободно действующее природное явление. Он составляет неизбежное проявление большого природного процесса, закономерно длящегося в течение по крайней мере двух миллиардов лет» [3.С.14].
Такое видение универсальной истории человека и человечества помогает представить ее как двуединый процесс взаимодействия энтропии и информации. Чем выше энтропия (хаотичность и непредсказуемость) системы или сообщения, тем больше информации оно несет, поскольку его полное понимание требует большего количества данных для устранения неопределенности. Таким образом, все большее количество информации концентрируется во все меньшем объеме пространства. Эмпирически это обосновано маркетологом Гордоном Муром, по наблюдению которого число транзисторов на одном кристалле интегральной схемы удваивается примерно каждые два года, что ведет к экспоненциальному росту вычислительной мощности и, соответственно, снижению стоимости продукции микроэлектроники.
При таком подходе можно предположить, что на определенном кульминационном этапе концентрация информации достигнет предела, за которым будут исчерпаны возможности ее дальнейшего средоточения. Продолжение движения материи потребует новых форм, и логично предположить, что такой новой формой станет обращение информации в энергию. Долго такое превращение считалось невозможным, хотя логика научного познания требовала положительного ответа. Понимал это и В.И. Вернадский. «Мысль не есть форма энергии. Как же может она изменять материальные процессы? Вопрос этот до сих пор научно не разрешен. Его поставил впервые… американский ученый, родившийся во Львове, математик и биофизик Альфред Лотка» [4].
В 20-е годы ХХ-го века американский ученый-ядерщик венгерского происхождения Лео Силард попытался разгадать загадку Вернадского и придумал гипотетическую машину Силарда, которая позволяет конвертировать содержащуюся в системе информацию в энергию. Более 80 лет она была экзотической научной абстракцией. Но 27 сентября 2010 года группа японских ученых под руководством Соити Тоябэ опубликовала результаты эксперимента, доказавшего возможность превращения информации в энергию [23].
Это открытие позволяет выстроить умозрительную гипотезу информационного прошлого и будущего земной цивилизации как производных программы, заложенной в самом Большом взрыве, положившем 13,7 млрд. лет назад начало нашего Мироздания. По этой гипотезе, материя движется циклами от одного Большого взрыва к следующему, и каждый новый информационный взрыв является результатом предшествующей деятельности разума, последовательно меняющего формы своего материального носителя.
Предположения, как произойдет это великое слияние информации в одной точке с последующим обращением ее в энергию до сих пор выходит за рамки научного дискурса и является, скорее, предметом футурологических и литературно-художественных произведений. Но писатели и футурологи, если они стремятся к истине, нередко выступают в роли провозвестников будущего. Феномен Александра Беляева, Жюля Верна и других в этом отношении показателен. В аспекте же информации стоит обратить внимание на интерпретацию феномена любви одной из основных представительниц романтизма Беттины фон Арним: «Я хочу быть любимой или быть понятой, что одно и то же» [1]. Но что значит такая «информационная любовь» с точки зрения эволюции homo sapiens и перспектив человечества в целом?
Великий ученый-космист и писатель-фантаст И.А. Ефремов в культовом романе «Туманность Андромеды» предположил возможность перехода в будущем людей на третью сигнальную систему общения посредством телепатии. Спустя полвека Марк Цукерберг перенес идеи гениального российского фантаста в плоскость прагматических бизнес-планов своей компании: «Я верю, что однажды мы будем способны посредством технологий напрямую посылать друг другу мысли во всей полноте их содержания. Вы просто сможете о чем-то подумать, и ваши друзья незамедлительно воспримут вашу мысль» [21]. В СМИ проникли сообщения об экспериментах в Дьюкском университете в США. Его ученые добились передачи сигналов из мозга одной подопытной крысы в мозг другой, которая стала выполнять задания по сигналам, подававшимся первой крысе. В открытой печати имеются также сообщения об эксперименте с передачей отдельных слов методом так называемой транскраниальной магнитной стимуляции из Индии во Францию [25].
Это значит, что, скорее всего, при жизни современных студентов сцена с телепатическим экспериментом Шурика и Лиды из кинофильма «Операция Ы» станет реальностью. И не в познании ли друг друга заключается сам смысл любви как важнейшей составляющей бытия?
В поисках ответа на этот вопрос в научной парадигме заслуживает внимания интерпретация любви как универсальной энергии, необходимой для выживания человечества и достижения глубокого понимания мира. Ее авторство приписывается Эйнштейну. «Если мы хотим, чтобы человечество осталось в живых, и желаем понять смысл жизни, если мечтаем спасти мир и все сущее, обитающее в нем, то любовь будет наш единственный правильный ответ, одно-единственное верное решение» [14]. Сегодня авторство великого физика оспаривается его биографами, но никто не подверг сомнению верность данного толкования любви. Такая интерпретация универсальной истории позволяет обосновать предложенную К.Э. Циолковским «космическую расшифровку» основополагающего религиозного и философского понятия Бога как программы, в соответствии с которой и осуществляется вечное движение материи и духа.
Разум как средство познания материей самое себя вечен, мышление как форма существования разума тоже вечно. Но материальные носители разума эволюционируют и меняются. И человек как биологический вид и носитель разума тоже не бесконечен. На смену ему придут практически бесконечные во времени цифровые носители. Биологическая любовь обратится в стремление к информационному слиянию, и все человечество превратится в некий объем информации, который обратится в энергию.
Скорее всего, и наша цивилизация является продуктом программы, заложенной нашими безвестными предками до Большого взрыва, и мы тоже заложим программу своего продолжения в новый Первозрыв, который повторит нас на более высоком, более совершенном уровне.
Этого не надо бояться, не надо проклинать искусственный интеллект и новые технологии. Прогресс остановить нельзя. Но его надо возглавить.
Литература
1. Арним Беттина фон. Информационный портал «Жемчужины мысли». // https://www.inpearls.ru/165651 [Дата обращения: 15.05.2026].
2. Большой энциклопедический словарь. М.: «Большая российская энциклопедия»; СПб.: «Норинт», 1997.
3. Вернадский В.И. Научная мысль как планетное явление // https://vernadsky.lib.ru/e-texts/archive/thought.html [Дата обращения: 15.05.2026].
4. Вернадский В.И. Несколько слов о ноосфере. Успехи современной биологии. 1944 г., No. 18, вып. 2.
5. Взгляд из Петербурга с Владимиром Бортко. Скрепы. Эфир от 27.12.2025. // https://smotrim.ru/video/3064162. [Дата обращения: 15.05.2026].
6. Гильгамеш: Вавилонский эпос. Пер. Н. Гумилева. Пг.: издание З.И. Гржебина, 1919.
7. Даллакруа Дж. В поисках внеземных цивилизаций. Америка. 1989. № 396.
8. Гивишвили Г.В. Гуманизм и гражданское общество. М.: Российское гуманистическое общество, 2003.
9. Евангелие от Луки, глава 17, стих 21. Библия, или книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета в русском переводе с параллельными текстами. Из¬дание одиннадцатое. Стокгольм. Общество распространения Евангелия в России. 1946.
10. Евтушенко Е.А. Нежность. М.: Сов. писатель, 1962.
11. Записки генерала Б.И. Левенштерна. Русское слово. 1900. № 11.
12. Колмогоров А.Н. Жизнь и мышление как особые формы существования материи. М.: Наука, 1964.
13. Моисеев Н.Н. Российский космизм и учение В. И. Вернадского о ноосфере. В монографии «В. И. Вернадский. Pro et contra. Антология литературы о В.И. Вернадском за сто лет (1898—1998)». СПб.: Издательство РХГА, 2000.
14. Северина М. Энергия Любви. Письмо Альберта Эйнштейна дочери. // https://stihi.ru/2020/04/04/10360 [Дата обращения: 15.05.2026].
15. Симония Н.А., Торкунов А.В. Структурный кризис в США. Свободная мысль. 2009. № 7.
16. Созерцание и Размышление (Записи и мгновенные откровения святого затворника Феофана) // https://azbyka.ru/otechnik/Feofan_ Zatvornik/sozertsanie-i-razmyshlenie/ (дата обращения: 1.08.2018).
17. Федоров Н.Ф. Философия общего дела: Статьи, мысли и письма. Верный, 1906.
18. Циолковский К.Э. Грезы о Земле и небе: Научно-фантастические произведения. Тула: Приокское книжное издательство, 1986.
19. Эриугена И.С. Гомилия на Пролог Евангелия от Иоанна. М.: «Греко-латинский кабинет» Ю.А. Шичалина, 1995.
20. Яковенко А.В. После смерти идеологии. Еще раз о дипломатии в XXI веке. // Россия в глобальной политике. http://www.globalaffairs.ru/number/ Posle-smerti-ideologii-16919 [Дата обращения: 15.05.2026].
21. Dewey C. Mark Zuckerberg says the future of communication is telepathy. Here’s how that would actually work. The Washington Post. 2015. 1 July
22. Fukuyama F. Transhumaism. // Foreign Policy, September 1, 2004 http://www.foreignpolicy.com/articles/2004/09/01/transhumanism?print= yes&hidecomments=yes&page=full [Дата обращения: 15.05.2026].
23. Toyabe S, Sagawa T., Ueda M. Experimental demonstration of information-to-energy conversion and validation of the generalized Jarzynski equality. // https://doi.org/10.1038/nphys1821 [Дата обращения: 15.05.2026].
24. Tracy, Comte de Destutt. Elemens d’ideologie. Premiere partie. Ideologie proprement dite. Par M. Destutt Comte Tracy, Pair de France, Membre de l’Institut de France et de la Societe Philosophique de Philadelphie. Mme Ve courcier, imprimeur- libraire, rue du Jardinet, n° quartier Saint- Andre’-des-Arcs, Paris, 1817.
25. Zolfagharifard E. Could we soon send emails 'telepathically'? Scientist transmits message into the mind of a colleague 5,000 miles away using brain waves. Daily Mail, 29 August 2014.
Ранний опыт государственного строительства большевиков и Конституция РСФСР 1918 года
7
