Официальные извинения    7   9652  | Становление корпоративизма в современной России. Угрозы и возможности    127   21811  | «Пролетарская» Спартакиада 1928 г. и «буржуазное» Олимпийское движение    704   62099 

Развитие теоретических подходов к изучению молодёжного протеста с середины XX века до наших дней.

1

Протесты входят в более широкое понятие общественных движений. П.Штомпка определяет социальное движение как свободно организованные коллективы, действующие совместно в неинституациализированной форме, чтобы произвести изменения в обществе [17, с.23]. Протест - специфический род негативного отклика на особые условия социального и политического бытия; это конфликтное проявление гражданской активности.

Молодежь часто становится субъектом политического протеста в силу ее активности, мобильности и импульсивности, что актуализирует изучение ее протестных настроений [4, с. 144]. Исследования позволяют оперативно корректировать молодежную политику для ослабления социальной напряженности и предотвращения социальных конфликтов. 

Одно из первых серьезных исследований бунта - эссе Альбера Камю «Бунтующий человек». Камю стремится понять суть бунта и изучить значимость протестов для человечества. По его мнению, бунтовать человек начинает, только когда осознаёт свои достоинство и свободу как важнейшие ценности в жизни. Бунтовщик Камю не страшится ни смерти, ни репрессий. Писатель и сам был участником французского Сопротивления, подтверждая на деле свои философские принципы. По его мнению, защищая достоинство как таковое, человек способен защитить все общество в целом. «В каком-то смысле я являюсь единоличным носителем общечеловеческого достоинства, не позволяя унизить его ни в …себе, ни в других. Я бунтую, следовательно, мы существуем» [10 с.146]. Именно молодые люди, на взгляд философа, больше всего открыты к бунту во имя объединения всего человечества [10 с.148]. 

Можно выделить следующие причины такого активного протестного поведения.

1) Решение насущных казуальных проблем. Т. Гарр считает главной причиной возникновения протеста чувство относительной депривации, при котором возникают расхождения между представлениями о желаемых и реально существующих благах жизни [5, c.72]. В результате у людей возникает склонность к агрессии, чувство гнева. Любые акции против властей Т. Гарр относит к категории «политического насилия» [5, с.98].Поколение, родившееся в 50-60-х гг. XXвека попало в ситуацию бэби-бума, при котором рост населения опережал развитие экономики, что породило дефицит рабочих мест. При этом преобладали ценности индустриального общества, направленные на труд и прибыль. Отсутствие доступа к благам вызвало чувство депривации у молодёжи, что подтолкнуло ее к бунту. 

По схожей теории Дж. Дэвиса – «J-кривой» – протесты чаще всего происходят тогда, когда люди испытывают внезапное ухудшение уровня жизни после длительного его улучшения [21, с.17]. Разрыв между ожиданиями и реальностью вызывает разочарование, которое ведет к агрессии, выливающейся в протест. Молодые люди второй половины XXвека, окончив учебные заведения и столкнувшись с безработицей и невозможностью поддерживать высокий уровень жизни, бросили вызов экономической системе как своему врагу.

2) Мода и желание интеграции. Одна из основных теорий во второй половине XXвека - теория «символического интеракционизма», по которой интеграционные механизмы общества не успевают за социальным расслоением. Желание интеграции с другими сильно в человеческом сознании, но уже во второй половине ХХ в. всё меньшую роль играют политические клубы и профсоюзы. Парадигма символического интеракционизма основывается на необходимости понимать действия и поведение людей с их точки зрения и в соответствующем контексте, а не с позиции стороннего исследователя [2, с.175]. Участники протеста связаны между собой особыми символами и установками. При этом интеракция создается вокруг определенного политического процесса.

Не удовлетворенные «ценностями отцов» молодые люди 50-60х стали искать интеграцию со сверстниками, а не с родственниками. Поиск ценностей доводил молодежь Запада то до присоединения к марксистам, то до почитания маоизма. В итоге символами интеракционизма становились максимально сюрреалистические лозунги, объявляющие, что «Под мостовой пляж», а «Вся власть должна быть отдана воображению». Молодежь стремилась объединиться на своих условиях и ценностях, которые не должны были пересекаться с ценностями прошлого поколения.

3) Желание участвовать во власти. Дж. Маккарти и М. Залд считают, что политический протест – действенный канал влияния на политику и эффективный способ добиться высокого политического статуса [21, с.130]. Многие сторонники Мартина Лютера Кинга в США достигли значимых постов после своих выступлений, а одна из главных знаменитостей французского «красного мая» 1968 года – Даниэль Кон-Бендит – сейчас работает в Европарламенте. И даже немало националистически настроенных «черных пантер» нашли себя в политической карьере. Протест оказывается способом заставить правительство пойти на сделку с бунтующими. Он возникает, когда формируются экономические, политические и организационные возможности, способствующие мобилизации существующего недовольства. Д. Макадам, Дж. Маккарти и М. Н. Залд описывают протестные движения как сеть более или менее неформальных групп, не организованных иерархическим образом, и выделяют в качестве сущностной характеристики участие индивида (в отличие от членства в формальной организации), основанное на чувстве принадлежности к определенному сообществу и коллективной идентичности. Амбициозные молодые люди получали в протестных движениях уроки лидерства и навыки ведения политической борьбы, что помогло им в будущей карьере.

4) Отстаивание «левых» постиндустриальных ценностей. По мнению А. Турена, в раннем постиндустриальном обществе коллективные действия становятся особенно значимыми в сфере потребления и культуры, что создает новые социальные и политические движения [16, с.117]. Эти движения объединяет ориентация на новые ценности. Протесты такого типа разворачиваются не столько в сфере производства и распределения, сколько в сфере потребления и досуга. Для многих даже протестные акции стали частью досуга, а протесты – чем-то, напоминающим карнавал. Достаточно вспомнить «цветочные бунты» 60-х годов, которые выглядели, как настоящий фестиваль.

 Одни из самых известных студенческих восстаний произошли в 1968 г. Молодые люди выступали за безграничную свободу и отсутствие цензуры. Появилась мода на расширение сознания с помощью психотропных веществ, на «свободную любовь» и презрение к семейным буржуазным ценностям. Молодежь яростно бунтовала против родителей, против «старых левых» и любых навязанных идеалов. Можно предположить, что в дальнейшем молодежь должна всё больше ориентироваться на гражданский активизм, становиться более «маргинальной» в своем дискурсе и находить новые средства выражения недовольства.Нополитический протест в современном обществе значительно отличается от бунтов прошлого.

 

2

Насильственная, мешающая личностному развитию власть была врагом «бунтующего человека». Но ряд философоввторой половины XX века доказал неактуальность бунта против такой власти, показав, что власть не концентрируется в определенных институтах, а пронизывает всё наше существование, является «капилярной». По мнению Мишеля Фуко, все институты общества – политические. А сама политика является «стержневым предметом нашего существования, то есть обществом, в котором мы живем, хозяйственными отношениями, в которых оно существует и системой, которая определяет те законные образцы дозволенного и запрещенного, которые …управляют нашим поведением» [19, с.464]. Исследования Фуко дают возможность проникнуть в природу современной власти, исключают неадекватные оценки её как подавляющей сверху [18]. Он доказывал, что власть наиболее ярко проявляется не в государственных структурах, а в обыденных практиках человеческого существования: в семье, в школе, в отношении полов. Власть подпитывает собой абсолютно все взаимодействия людей. Она основывается на множественности «микропрактик» – социальных практик, из которых состоит повседневная жизнь общества и которые не существуют без властных отношений. Неадекватен в фукодианском анализе и широко распространенный негативный взгляд на природу власти, которая, по мнению Фуко, является производящей (знания, блага), а не подавляющей [20, с.346]. Такая мысль уводит нас от привычного «сопротивления», описываемого Камю. Распространённая повсюду власть - отличительная черта современного «общества контроля». А рассеянность власти создает большие трудности для бунта против нее.

С тем, что общество постмодерна является «обществом контроля», наполненным различными иерархичными схемами, согласен Жиль Делёз. По его идее, власть в современном мире не концентрируется в одном месте, как в дисциплинарном обществе, а способна проходить через любые границы. Так заводы были заменены на транснациональные корпорации, для которых государственные экономические системы не помеха, а образование стало постоянным и беспрерывным. Делёз выражает несогласие с молодыми людьми, считающими такую ситуацию комфортной, утверждая, что эта «змеиная» система способна сделать должником и пленным любого [9]. У молодых есть способы борьбы с властными структурами благодаря тому, что они еще не стали «закостенелыми» потребителями [8]. 

Так есть ли смысл протестовать в обществе постмодерна? Делёз и Фуко, несмотря на попытки отстраниться от нормативных категорий, призывали бороться с угнетением слабых и «исключением» «ненужных» обществу людей через борьбу с повседневными практикамипроявления власти. Роль борцов с «доминированием» Фуко отводил интеллектуалам и молодежи [20, с.340], чьей энергии и силы хватило бы как поддерживать существующий дискурс, так и изменить его. 

Теоретической работе Делёза, Фуко, Гватарри и других постмодернистов повезло с эмпирической базой. Молодежь конца XXвека была «заряжена» на бунт и не хотела существовать под контролем общества, а различные субкультуры и маргинальные группировки были крайне популярны. Продолжая традицию 1968 года, молодежь стремилась создать свой дискурс. 

 В наше время во многих движениях отсутствует централизация, они ориентированы на индивидуализм, сексуальную свободу, расширение прав меньшинств [17, с.23-24]. На Западе существует немало организаций по борьбе с социальной несправедливостью. Но так ли актуальны современные протестные движения? Постиндустриальных ценностей стараются придерживаться многие правительства западных стран, легализуя однополые браки и вводя квоты в политике для женщин. Вопросы сексуальности и самовыражения стали частью мейнстрима. А дискурс, который поддерживается большинством обеспеченных слоёв населения, не может быть дискурсом бунта. Наоборот, в публичной сфере резко осуждается защита «традиционных ценностей».

В связи с наступившими изменениями появились новые теории протеста. Так, философы Майкл Хардт и Антонио Негри в своём труде «Империя» указывают, что современный капитализм ради увеличения объемов сбыта пропагандирует всеобщую гетерогенность, которая на деле создает большое количество однотипных потребителей [14, с.215]. 

Транснациональные компании активно поддерживают распространение постиндустриальных ценностей, а государственная власть с успехом создаёт себе позитивный имидж защитника. Государства теперь не развязывают войны, а проводят «полицейские операции» против тех, кто эти ценности не соблюдает. По мнению Негри и Хардта, современный протестующий – это варвар [14, с.112]. Тот, кто не признаёт никаких запретов и, несмотря на расплывчатые границы дозволенного, умеет проходить дальше. При ситуации свободного наёмного труда варвар не задерживается на одной профессии, если есть возможность свободного перемещения в условиях глобализации. Он меньше других признаёт государственные границы.С другой стороны, многие современные молодые люди мобильны в географическом и профессиональном плане, открыты новым знакомствам и экспериментам. Разве это является бунтом? А кратковременность всех начинаний – будь то профессия, отношения с сексуальными партнёрами или место жительство – никак не возбраняется западной идеологией «молодости». 

Дж. Голдстоун использует термин «Youth Hump» («юность в дурном настроении») для обозначения ключевого фактора современных молодежных протестов [5]. Ситуация «YH» возникает при продолжительном периоде высокой рождаемости и низкой детской смертности. Сначала это позволяет достигать значительных экономических успехов и социального прогресса. Множество людей создают семьи, получают образование, работают. Экономический спрос находится в равновесии с предложением. Проблемы приходят, когда количество молодых людей продолжает увеличиваться так долго, что они начинают переполнять экономику, и возникают проблемы с занятостью. Отсутствие рабочих мест может поднять людей на восстание, но большая часть протестов против безработицы организуется не выпускниками университетов, а рабочей молодежью. Для современной студенческой молодёжи предпочтительнее переезд в другую страну или апатичное ожидание лучшей доли, а не открытое выступление против сложившейся ситуации [11, с.213]. А забастовки рабочей молодёжи мы не можем отнести к категории политического протеста, так как их недовольство чаще всего направлено на работодателей. 

Дэн Копф считает, что современные политические протесты не доносят до правительств требований, но дают молодым людям важный политический опыт, которого им не хватает [23]. Геларди и Санчез отмечают рост протестной активности, но он происходит он в развивающихся странах. На Ближнем Востоке и в Азии до сих пор остались традиции активной, часто насильственной, политической борьбы [22]. 

В современном мире молодежная мода меняется быстро. Чтобы выйти из «тренда», информации необходимо буквально несколько недель. И всего нескольких месяцев достаточно многим молодым, чтобы поменять свои цели и установки. Это создаёт проблему для изучения молодёжных протестных движений.Элизабет Ноэль-Нойман в конце XX века доказала, что массовые настроения играют важную роль в политике и в повседневной жизни [15, с.112-116]. От мнения общественности зависит успех избирательной кампании, имидж политика и суть реформ. Но исследовать мнение публики мешает феномен «спирали молчания» [15, с.47]. Люди, опасаясь осуждения общественности, часто умалчивают свои политические предпочтения, либо «запрыгивают в вагон» к предполагаемому победителю, чтобы не оказаться в изоляции. Теперь, когда массовое осуждение или одобрение проникает с помощью интернета в любые «закрытые двери», это явление проявляет себя еще ярче. И возникает вопрос, не является ли фрагментарное участие молодежи в акциях протеста модой и способом интеграции, которой так не хватает современному человеку? 

 

3

Находясь на протестных акциях в Москве в марте и июне 2017 года, я спрашивал молодых активистов о причине участия в митинге. Многие говорили о желании быть в гуще событий (с непременным подтверждением этого в интернете) и поближе к друзьям. Акции протеста не создали ни движения, ни политической идеи, и уже через год повторные шествия не были такими массовыми. 

По мнению М. Маффесоли, ранее интеграция людей содержала в себе религиозное трансцендентное начало [12, с.278], веру во что-то высшее, что «цементировало» «маргинальные» бунты 1968 года. Современный человек лишен этого. Он ищет объединения с другими, но скоротечность каждой интеграции на «модных» ценностях оставляет его отчужденным от группы. 

При этом современные демократии стараются привлечь своих граждан к управлению, не доводя ситуацию до протестной, что может привести к смешению границ политической власти и гражданского общества. Опасность слабого объединения граждан отмечает Франклин Анкерсмит. Голландский философ является противником прямой демократии и расширения участия граждан в государственном управлении. По его концепции эстетической политики государство должно репрезентовать гражданское общество, но при этом не быть его точной копией [1, с.149]. Общество и правительство должны отличаться друг от друга и сохранять баланс сил. Перевес в ту или иную сторону ведёт к кризисам и деспотизму. Когда интересы, взгляды и мнения смешиваются, начинает главенствовать одна единственная конформистская идея, и создаются предпосылки для прихода тирана (представителя и защитника народа). 

Более жесткие, организованные, яростные протесты возникают из-за глобализации. Глобальное общество является открытой системой со свободным каналом обмена человеческим ресурсом, государственные границы всё сильнее размываются. Это выгодно капитализму для распространения западной модели потребления. Но под лозунгом диалога культур происходит стандартизация, далеко отстоящая от их сущности и традиций [13,c. 18]. Многие молодые люди в разных странах выступают против такого порядка и своим протестом, зачастую насильственным, выражают стремление к возрождению национальной культуры. 

В странах, переживших различные «волны миграции», происходят столкновения протестующих с приезжими и полицией. «Европейская политика мультикультурализма, особенно в нидерландском и британском вариантах, продемонстрировала свою непригодность в деле интеграции мигрантов, в частности мусульман. Она основывалась на признании права отдельных групп опираться на собственную этническую и религиозную самобытность, игнорируя среду, в которой они оказались» [13, с.22]. Протестные движения против мигрантов наиболее организованы и яростны. Ведь демократические государства выдают гарантии своим гражданам, взамен требуя соблюдения норм и законов. Несоблюдение пакта, особенно касательно гарантии безопасности, вызывает недовольство населения. В этой связи терроризм – самое действенное дестабилизирующее орудие. Террористическая атаки в любой точке мира, невозможность найти виновных разрывают у многих граждан доверительное отношение к государству. С другой стороны, появляется немало молодых людей, которые считают терроризм наиболее эффективным методом борьбы. «Бессмысленное порождение» «массового общества» [3 с.70], коим является терроризм, одних привлекает своей действенностью, а других оставляет с чувством страха, апатии и ксенофобии.

Во многих других вопросах новое поколение уже не обладает мятежным духом и революционным сознанием, характерными для прошлых лет. Молодые люди больше сосредоточены на общении, развлечениях и достижении личных целей. «Миллениалы» в большинстве не заинтересованы в политике, так как считают ее крайне трудной, а политический активизм нерациональным. Даже последнее десятилетие демонстрирует растущую политическую апатию. Если в 2008 г. респонденты чаще всего сетовали на бесполезность своего участия (29%) и недостаточную квалификацию (27%), то сейчас главным аргументом стал отсутствие интереса к политике в принципе (36%). На втором месте – уверенность в бесполезности усилий (25%) [7, с.118].

Многие знаменитые авторы видели и продолжают видеть в молодежи людей, способных изменить мир. Но возникает вопрос, а стремится ли к этому молодежь, видит ли она в этом смысл? Протестующих 1968 года объединяли хоть и сюрреалистичные маргинальные, но имеющие интегративную силу лозунги. Сегодня такой интеграции не наблюдается, а «выход на улицу» кажется отчаянной попыткой одиноких индивидов объединиться в «группу», поучаствовать в общем деле. Молодежь, будучи самым активным слоем общества, начинает приобретать черты массы Бодрийяра. «Все хаотическое скопление социального вращается вокруг этого пористого объекта, этой одновременно непроницаемой и прозрачной реальности, этого ничто – вокруг масс. Все их пронизывает, все их намагничивает, но все здесь и рассеивается, не оставляя никаких следов. И призыв к массам, в сущности, всегда остается без ответа» [3 с.43].

 

 

 

Литература

  1. Анкерсмит Ф.Р. Эстетическая политика. Политическая философия по ту сторону факта и ценности. М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2014. 432 с.
  2. Блумер Г. Общество как символическая интеракция / Г. Блумер // Современная зарубежная социальная психология: тексты / Под ред. Т. М. Андреевой, Н. Н. Богомоловой, Л. А. Петровской. — М.: Изд-во МГУ, 1984 — с. 173-189.
  3. Бодрийяр Ж. В тени молчаливого меньшинства, или Конец социального. ЕКБ.: Изд-во Уральского университета, 2000. 91 с.
  4. Габа О.И. Молодежь как субъект протестных настроений. // Знания. Понимания. Умения. 2015. №1. С.144-151.
  5. Гарр Т.Р. Почему люди бунтуют. М.: АСТ, 2013. 461 с.
  6. Голдстоун Дж. Революция 4.0. Детонатором социальных взрывов в современном мире становится образованная безработная молодежь, 2013. http://www.gazeta.ru/politics/2013/12/13_a_5802573.shtml. Последнее посещение: 27.11.2018.
  7. Горшков М.К., Шереги Ф.Э. Молодежь России: социологический портрет. М.: ЦСП, 2010. 592 с.
  8. Делёз Ж., Гваттари Ф. Анти-Эдип: Капитализм и шизофрения. Екб: У-Фактория, 2007. 470с.
  9. Делёз Ж. «Postscriptumк обществам контроля» // Переговоры. СПБ: Наука, 2004. http://www.aitrus.info/node/754. Последнее посещение 20.10.2018
  10. Камю А. Бунтующий человек. Казань: Республика, 1999. 415 с.
  11. Клеман К. От обывателей к активистам. Зарождающиеся социальные движения в России / К. Клеман, О. Мирясова, А. Демидов. М.: Три квадрата, 2010.688 с.
  12. Маффесоли М. Околдованность мира или божественное социальное // СОЦИО-ЛОГОС. Выпуск № 1. М.: Прогресс, 1991. С. 274-283.
  13. Миронов В.В., Мирнонова Д.В.Г. Мультикультурализм: толерантность или признание? // Вопросы философии. № 6, 2017. С. 16–28
  14. Негри А., Хардт М. Империя. М.: Праксис, 2004. 440 с.
  15. Ноэль-Нойман Э. Общественное мнение. Открытие спирали молчания. М.: Прогресс-Академия, Весь Мир, 1996. 352 с.
  16. Турен А. Возвращение человека действующего. Очерк социологии. М: Научный Мир, 1998. 204 с.
  17. Штомпка П. Социология социальных изменений. М.: Аспект Пресс, 1996. 416 с.
  18. Фрейзер Н. Фуко о современной власти: эмпирические прозрения и нормативная путаница // Неприкосновенный запас № 2 (88) 2013. http://magazines.russ.ru/nz/2013/2/f5-pr.html. Последнее посещение: 20.11.2018
  19. Фуко М. «Власть и знание» // Интеллектуалы и власть. М.: Праксис, 2002. С. 445-486
  20. Фуко М. «Нужно защищать общество» // Интеллектуалы и власть. Ч. 2. М.: Праксис, 2002. С. 333-350
  21. Davies J. «Toward a Theory of Revolution» // American Sociological Review, Vol. 27, No. 1 (Feb., 1962). pp. 5-19.
  22. Gelardi Chris, Sanchez Erica. 8 Protests That Are Changing the World Right Now. April 30, 2018. https://www.globalcitizen.org/en/content/8-protests-changing-the-world-now/. Последнее посещение: 1.01.2019.
  23. Kopf Dan. A Harvard study identified the precise reason protests are an effective way to cause political change. February3, 2017. https://qz.com/901411/political-protests-are-effective-but-not-for-the-reason-you-think/Последнее посещение: 2.01.2019.
  24. McCarthy J., Zald M.N. The Trends of Social Movements in America: Professionalization and Resource Mobilization. N.Y.: General learning press, 1973. 416 p.
комментарии - 0
Мой комментарий
captcha